Фандом: deadman wonderland
Персонажи: Наги (Филин), Генкаку (Монах)
Рейтинг: PG-13 (за убийства, которые вроде-как-происходят)
Размер: виньетка.
Обсасываемое событие: то-самое-массовое-убийство
только не говорите "какое из" Дисклеймер: ошибки в именах персонажей принадлежат чувакам, которые озвучивали. Персонажи и вселенная - мангаке и аниматорам. Ошыбки и опечатки - аффтору и его буйной фантазии.
Предупреждения: размышления ниачем и Капитановы замечания. Всегда пожалуйста. О, ну и конечно.
ООС4401.
Их 22. Два-дцать-два. Двадцать два человека на твоей совести, двадцать два – тех, кого ты не убил, только попытался.
И поэтому они сейчас лежат перед тобой мертвые, руки твои – в красном и еще теплом, а на завтра разговоры давят на твои уши, словно бы это ты. Но ты не смог бы убить двадцати двух Гробовщиков, просто не смог бы.
Так что ты их убить только пытался, Филин, у тебя ничего не вышло. Но пытался – не отрицаешь, готов признать.
Потому что так и есть. Ты действительно пытался. И получилось.
Самовнушение становится правдой в считанные часы.
Со смертью двадцати двоих остался один.
Один – тот, кто убил его жену и ребенка. Сейчас он зовет Наги Асурой.
Он бредит, его бред совершенно неправдоподобен и абсурден. Наги смеется ему в лицо.
Потому что правда – это просто чертовски смешно.
У его жены, его малышки, каштановые волосы – как и у крохи-дочери. У дочери, кстати, глаза – один в один как у Наги. Она очень смышленая и единственный свет в мире Наги, всегда им была. А будет – еще дольше.
Кто бы выпустил такого ценного ребенка? Как она оказалась бы на свободе? Брось так бессмысленно мечтать, Филин.
2.
Никто не был готов к такой реакции. С другой стороны, чего еще ожидать от человека, у которого убили жену и нерожденную дочь?
Но Генкаку об этом не думает. Он вообще ни о чем не думает. Он сидит в пустом шкафу для обмундирования, какая-то дрянь больно впивается ему в лопатки, но на неё чхать по большому счету.
Генкаку смотрит, завороженный, зачарованный, почти-влюбленный. В Него. В Асуру.
Товарищи – хотя какие к черту? – дохнут как мухи, как чертова куча мух. Асура, весь в крови, нервный и бешенный, как зверь, с почти незаметными зрачками, убивает всех – вообще всех, до кого может дотянуться. И до кого не может – тоже старается.
Зачем ты лгал раньше? Зачем был таким омерзительным лживым дерьма куском? – хочет спросить Генкаку.
Но эта мысль так далеко, где-то глубже периферии сознания, и чапать до неё километров столько, до скольки Генкаку и считать не умеет.
Так что он сидит, испуганный, дрожащий от страха, восхищения и предвкушения, и ждет, пока убьют всю его команду, а потом найдут и его, сжавшегося в шкафе, как чертов испуганный заяц. И уничтожат, расчленят, выдерут сердце, размажут по стенам киншки и вытопчут потрога. Даруют спокойствие. Асуре можно, пусть. Ему нужно только открыть чертовы дверцы – и Монах весь его.
В шкаф Филин так и не заглядывает, а на завтра он тот же омерзительный неправильный благополучный засранец, и Генкаку хочется выть – где Асура, прекрасный, как стук крови в ушах и ожидание скорейшей смерти?
Убей меня, Асура, спаси меня, Асура. Ну же.
Мироздание упрямо подсовывает ему какой-то жалкий суррогат вместо нужного. Какого-то Наги.
Дерьмо, а не мироздание.